Вы когда-нибудь задумывались о том, что люди покупают картину из-за рамки?
Я не говорю о золоченом багете или модном алюминии, нет, о чем-то другом.
Во-первых, о физических границах изображения. Не будь их, не было бы и картины. Если живопись может позволить себе некоторые шаги в сторону, например, вписать изображение в круг, то фотография в этом смысле более прямолинейна. Квадрат, прямоугольник, очень вытянутый прямоугольник. Рамка кадра играет здесь решающую роль. Мы видим то, что нам хотят показать, не больше и ни меньше – если, конечно исходить из того, что автор сознавал, что именно он делает. Сознавал… Слишком часто мы действуем наобум, лунатически, словно играя в лотерею: «Нужно щелкнуть это, а вдруг получится шедевр». Так, к слову, поступают многие – и со стихами, и с живописью. Один писатель назвал этот modus operandi "доверчивостью", подразумевая излишнее доверие автора к собственному вкусу.
Вот почему мы и испытываем некоторое разочарование, глядя на подобные бездумные снимки: рамка кадра обещает нам что-то важное, фокусирует наше внимание на том, что на деле не стоит никакого внимания.
Во-вторых, рамки бывают контекстными. Я имею ввиду, что изображение становится значимым, попадая в некое пространство. Принцип же остается тем же – фокусирование внимания. Как пример – «это опубликовано в журнале, на сайте или в газете, значит это достойно внимания». В этом смысле – монитор, который сейчас находится перед вами – та же рамка.
Вы знаете, что фотографии, ставшие иконами, начиная с «Вида из окна кабинета» и заканчивая «Горем», пролежали на полке долгие годы? Знаменитыми, и собственно, «иконами», они стали спустя значительное время, после того как был сделан сам снимок.
Ньепс получил свое изображение в 1827 году, но широкая публика смогла полюбоваться на вид Ле-Гра не раньше 1951 года, когда первая в мире фотография чудом вернулась из небытия.
Бальтерманц сфотографировал «Горе» в начале 1942 года. Но во время войны этот снимок не был опубликован. В газету шли другие конкретные фотографии: действия какой-то части, портреты бойцов, командиров. Многие «полочные» снимки – «Атака» и «Чайковский» - попали на выставки после войны. Но «Горе» не брали, боясь обидеть немцев. Только вначале 60-х эта фотография попала на выставку «Что есть человек», после нее была опубликована в журналах Stern и Life. Можно смело сказать, что после этого к Бальтерманцу пришла известность.
Другой пример – «Поцелуй у парижской мэрии» Дуано. Сделанная в 1950 году эта «известнейшая фотография» была опубликована в Life в маленком формате, как рядовая, я бы даже сказал проходная фотография – автор даже не был упомянут на развороте. Только спустя 20 лет, когда появилась мода на Париж 50-х, эта фотография всплыла на страницах того же Life и начала свое путешествие по миру. То, что этот идеальный street-shot оказался постановочным, скорее правило, чем исключение. Очень многие легендарные репортажные фотографии на поверку оказываются режиссированными.
Очень многие «иконы» стали таковыми в период с 1950 по 1980 годы, в журнальную эпоху.
Этот же эффект можно наблюдать в сети: подборка фотографий, увиденная вами на Flickr, не произведет такого же эффекта, как она же, опубликованная в ленте на Allday или Loookatme.